Гипотеза о легализации абортов.

Возвращение мифа о том, как легализация абортов победила преступность, удивительно в том числе потому, что конкретно этот миф не был прицельно опровергнут защитниками жизни. Его опровержение и отправление на свалку устаревших гипотез можно уже назвать общепринятой позицией.

Так же следует заметить, что эта гипотеза не обладала статусом научного консенсуса. Благодаря книге Стивена Левитта «Фрикономика» версия стала популярной, однако, быстро подверглась обоснованной критике.

Математический подлог и ошибки в коде обнаружили экономисты Кристофер Фут и Ричард Гетц из Федерального резервного банка Бостона, когда попытались воспроизвести вычисления Стивена Левитта. Левитт использовал общее количество преступлений вместо уровня преступности на душу населения в соответствующих возрастных когортах. А в его программном коде была допущена ошибка опечатки при группировке данных по штатам.

Когда Фут и Гетц самостоятельно исправили ошибки в расчётах и пересчитали данные с учётом реального размера рождаемости, связь между уровнем абортов в штате и последующим падением преступности полностью испарилась (Foote & Goetz, 2008).


Левитт и его соавтор Джон Донохью опубликовали ответ на эту критику (Donohue & Levitt, 2008), где частично признали ошибку, но заявили, что их выводы сохраняются при альтернативных спецификациях. Однако научное сообщество поддержало сторону опровержения.

Нарратив о «деградирующих маргинальных матерях» так же не прижился. Утверждение, что аборты делали исключительно «пьющие несовершеннолетние маргиналы из трущоб» не подтверждается демографическими данными. После 1973 года легальным доступом к абортам в США воспользовались женщины всех социальных слоёв. И статистический анализ показывает, что в 1970-х годах средний уровень рождаемости снизился во всех сегментах общества. Критики гипотезы — включая уже упомянутых Фута и Гетца  — показали, что предположение о «непропорциональном» влиянии абортов на группы риска не подтверждается данными о рождаемости по социальным слоям. Более того, замеры института Гуттмахера показывали, что аборты первое время были более доступны белым женщинам из среднего класса, жительницам больших городов.

На первом курсе меня учили простым, но не очевидным вещам. Научная гипотеза должна предложить объяснение как можно большего числа наблюдаемых фактов. Даже если она не может объяснить все доступные факты, она не должна противоречить ни одному из них. Если после выдвижения гипотезы появляются новые факты, которые эта гипотеза объясняет — это сильный аргумент в ее пользу. Если появляются новые факты, которые этой гипотезе противоречат — очень жаль, хорошая была гипотеза, но придется от нее отказаться.

Собственно, именно это и отличает научное мышление от псевдорелигиозного догматизма: при столкновении гипотезы с фактами оно отвергает гипотезу, а не факты. Но почему-то именно со стороны адептов так называемого «социального прогресса», которые кичатся своим критическим мышлением, а противников называют мракобесами, мы регулярно видим совершенно антинаучную преданность концепциям, даже когда противоречащие факты легко доступны. Вот еще один пример.

Гипотеза о том, что именно легализация абортов в 1973 году стала причиной снижения подростковой преступности в США в 1990-х, проверена статистическими методами на основе данных об этой самой подростковой преступности и найдена несостоятельной.

Во-первых, только в 45 штатах из 50 аборты были легализованы в 1973-м, а в пяти — в 1970-м. И если бы причиной снижения числа насильственных преступлений были именно аборты, то следовало бы ожидать, что в этих пяти штатах и преступность пошла на спад на три года раньше. Но это не так.

Более того, если бы эта гипотеза была верна, то количество совершенных преступлений с разбивкой по году совершения и возрасту преступников показало бы, что снижение числа преступлений сперва касается самых юных преступников (когда старшие еще родились до легализации), а с течением времени затрагивает всё более и более возрастные группы. Это тоже оказалось совсем не так.

Этих данных достаточно, чтобы отвергнуть гипотезу о влиянии легализации абортов на снижение числа преступлений. Она противоречит наблюдаемым фактам. Наоборот, легализация абортов при статистическом анализе конкретных данных связана с ростом числа убийств, совершаемых людьми, родившимися после нее, на 7,3%. Это не значит, что легализация абортов является причиной роста числа убийств .Может быть, это и совпадение. Но она точно не является причиной снижения их числа.

Все эти данные и их анализ приведены в научной статье из серии Yale Law and Economics Research Paper, которая доступна в сети.

Если наш уважаемый оппонент хочет разобраться в вопросе, то может ознакомиться. А если оппонент больше хочет рассуждать в стиле: «Это так, потому что так написано в книге, которая мне нравится, а все, кто не согласен — фанатики-мракобесы, и у них нет аргументов», тогда, конечно, можно разразиться третьим, еще более гневным постом.

А вот гипотеза о влиянии на снижение преступности появления доступных видеоигр, в отличие от гипотезы о влиянии легализации абортов, доступными фактами, насколько мне известно, не опровергнута. Впрочем, и не доказана тоже, конечно. Она просто опирается на еще один занятный факт. США большая и крупная страна, но не единственная на планете. Аборты в разных странах так называемого «первого мира» легализованы были в разные годы с довольно большим разбросом, а вот видеоигры появились более-менее одновременно и стали доступны для всех возрастных групп. И тогда-то и стало снижаться число преступлений. Не факт, что из-за этого. Нужны дополнительные исследования. Но уж точно не из-за легальных абортов.

Помимо предметной критики качества расчётов Левитта, имеются убедительные опровержения данной гипотезы общего характера.

1. Сокращение насильственных преступлений и краж произошло во всех развитых странах

🔥Преступность упала везде. И там, где законы об абортах не менялись, и там, где они были легализованы намного позже или намного раньше (Япония, СССР). Масштабное снижение преступности 1990-х — 2000 годов — это глобальный процесс, охвативший весь развитый мир. Если бы дело было в легализации абортов, в Великобритани, например, преступность должна была рухнуть в конце 1980-х, а в Канаде — только к 2006 году — в соответствии с хронологией изменений абортного законодательства. Однако, графики снижения преступности в развитых странах практически синхронны. Это подтверждается и панельными исследованиями по разным странам, и фундаментальной работой Франклина Зимринга (Zimring, 2006).

2. Снижение произошло во всех поколениях

🔥Преступность упала во всех возрастных когортах и даже во всех слоях населения, а не только среди неродившихся подростков из потенциально неблагополучных семей. Если бы гипотеза Левитта была верна, в 1993–1995 годах снижение преступности должно было затронуть исключительно поколение, родившееся после 1973 года — то есть 18–20-летних юношей. Да, это самая криминогенная группа, однако, меньше преступлений стали совершать все люди. Статистика ФБР показывает, что в середине 1990-х уровень насильственных преступлений начал одновременно и резко падать во всех возрастных группах — среди 25-летних, 30-летних и даже 40-летних мужчин, которые родились в 1950–1960-х годах (задолго до легализации абортов). Аборты 1973 года никак не могли «исправить» поведение 35-летнего рецидивиста в 1995 году. Подробный возрастной анализ этого феномена представлен в работе уже упомянутого Зимринга и в сборнике под редакцией Блюмштейна и Уоллмана (Blumstein & Wallman, 2006).

3. Игнорирование важных причин снижения преступности

😩На данный момент выделено 5 ведущих причин глобального снижения насильственной преступности. Да, компьютеризация молодежи прочно входит в эту пятёрку причин.

1. Телевизор, видеоигры и интернет стали удерживать молодежь дома, резко сократив уличную активность в целом. Каннингем, Энгельштеттер и Уорд (Cunningham, Engelstätter & Ward) доказали (неоднократно), что массовое время за экранами статистически значимо снижает уличную преступность.

2. Отказ от свинцового бензина. Тетраэтилсвинец из выхлопов массово накапливался в организме детей середины XX века. Свинец — мощный нейротоксин, разрушающий префронтальную кору мозга, которая отвечает за самоконтроль, эмоции и подавление агрессии. Поэтапный отказ от свинцового топлива в 1970-х привел к росту более психически здоровых поколений.

3. Улучшение безопасности — иммобилайзеры, крепкие замки и камеры усложнили кражи и угоны, перекрыв порог входа в криминал. А перевод денежных средств на банковские карты лишил уличную преступность лёгких денег.

4. Снижение потребления крепких напитков и стабилизация наркорынка. От 40% до 60% бытовых убийств и нападений совершаются в состоянии опьянения, а новые поколения употребляют значительно меньше крепкого алкоголя. И к середине 1990-х в США утихла «крэковая эпидемия», уличные банды распределили территории, сбыт стал менее публичным.

5. Техническое оснащение полиции, отслеживание рецидивистов и методическое повышение эффективности работы полицейских.

🏕 На данный момент именно эти факторы признаны ведущими в сокращении насильственных преступлений, помимо них есть и другие, менее изученные (например, снижение уровня тестостерона у современных мальчиков и мужчин). А снижение преступности в США в 90-ых годах имеет временную, а не причинно-следственную связь с легализацией абортов.

Источник: ТГ Канал «АНО Спаси Жизнь»