Суррогатная мать отказывается от евгенического аборта и настаивает на операции для спасения ребёнка

Маккенна Уэст, мать-одиночка с двумя маленькими детьми, работающая медсестрой на Аляске, заинтересовалась суррогатным материнством после того, как услышала о положительном опыте своей подруги. Она считала, что суррогатное материнство принесет пользу как ее собственной семье, так и другой.
В феврале 2025 года Уэст подала заявку в агентство Worldwide Surrogacy и получила предварительное одобрение на основании своей медицинской истории. После психиатрической экспертизы Уэст отправилась в родной штат выбравшей её пары, чтобы получить разрешение на лечение от их врача, проводившего ЭКО, посредством медицинского осмотра и лабораторных анализов.

Уэст успешно прошла процедуру ЭКО. После того, как на первом УЗИ услышали сердцебиение ребенка, ей назначили предполагаемую дату родов — 2 сентября 2026 года. Вначале она еженедельно сдавала анализы и проходила УЗИ, и все они показывали хорошие результаты.
Затем, во время анатомического ультразвукового исследования, все изменилось.

«Мне было 20 недель, мы разговаривали по FaceTime после УЗИ. Пришёл врач и сказал нам, что с сердцем ребёнка что-то серьёзно не так. Отсутствовал кровоток в левой части сердца».

В тот же день Уэст смогла попасть на прием к врачу-специалисту по материнской и фетальной медицине, который диагностировал у ребенка (которого Уэст называет Габриэлем) гипоплазию левого желудочка сердца (ГЛЖС).
По словам Уэст, именно во время разговора с врачом-гинекологом биологическая мама подняла вопрос об аборте.

«Я знала, что не хочу проходить через аборт», — сказала Уэст. «Я не хотела, чтобы жизнь этого ребенка оборвалась так рано».

В подписанный Уэст контракт был включен пункт, обязывающий ее сделать аборт в случае обнаружения «аномалии развития» плода. И хотя Уэст выразила обеспокоенность, в агентстве ей сказали, что такая ситуация встречается редко.

Подавляющее большинство договоров о суррогатном материнстве включают пункт, позволяющий паре или человеку, нанимающему суррогатную мать, решать, делать ли аборт. Агентства по подбору суррогатных матерей утверждают, что их нельзя принудить к аборту по закону, но отказ от него будет означать нарушение договора, а следовательно, риск потери получаемых денег.

Уэст спросила агентство, могут ли они чем-нибудь помочь паре с расходами на уход за ребенком, чтобы им не пришлось прибегать к аборту по финансовым причинам. Она поделилась позитивными историями людей с синдромом гипоплазии левого желудочка, в том числе и одной знакомой.
«Меня переполняли страх и стресс из-за того, какое решение они примут. Я была почти уверена, что они выберут аборт, и как я вообще смогу жить дальше, переживая это?»
Уэст изучала методы лечения синдрома гипоплазии левого желудочка (HLHS). В конце концов, она нашла больницу в Далласе, где в последние годы наблюдается 100% успех в проведении первой из трех операций, необходимых ребенку. Она сообщила агентству, что может жить у подруги в Техасе, чтобы снизить расходы пары на лечение ребёнка.
Тогда представитель агентства сообщила ей, что пара обеспокоена будущим качеством жизни ребенка. Хотя эти опасения понятны, шансы на выживание и хорошее качество жизни при синдроме гипоплазии левого желудочка высоки.

После рождения мальчику потребуется три операции: операция Норвуда вскоре после рождения, операция Гленна в возрасте от четырех до шести месяцев и операция Фонтана примерно в возрасте двух или трех лет. Некоторым пациентам в конечном итоге потребуется пересадка сердца, хотя вопрос о том, потребуется ли она и когда, зависит от конкретного пациента.

Кимберли Риппентроп, мать уже взрослого сына с синдромом гипоплазии левого желудочка, рассказала, что даже не рассматривала бы аборт, но врачи во время беременности нарисовали ей мрачную картину. Риппентроп сказала:
«Тогда (в 2002 году) мой врач без проблем бы сделал аборт. Молодым мамам говорят: «Вашему ребенку предстоит жизнь в больницах, с лекарствами и процедурами». Да, несколько лекарств каждый день, несколько процедур, ежегодные осмотры. Ничего особенного. Нам сказали, что Сет будет маленьким и слабым для своего возраста, и у него будут проблемы с обучением. Он ростом 190 см, постоянно входит в список лучших студентов, стремится к диплому с отличием и изучает астрофизику. Люди постоянно делают аборты этим «несовершенным» детям из страха. Детям, которые могли бы быть такими же, как Сет и [его сосед по комнате в колледже] Тейт, процветать и жить удивительной жизнью. Это просто душераздирающе».

В документах суда сказано, что Габриэль, судя по всему, пациент «стандартного риска», что означает низкий риск «операционной смертности» после операции. Там же указано, что шансы ребёнка при проведении процедуры Норвуда хорошие — очень хорошие.
Тем не менее ответчики по-прежнему отказываются от жизнеспасающего лечения.
Утром в понедельник после постановки диагноза Уэст получила звонок, которого она боялась. Координатор Worldwide Surrogacy сообщил ей, что супруги официально потребовали, чтобы она сделала аборт.

Клиника назначила ей процедуру через неделю — на сроке 23 недели. От неё требовали привести кого-то с собой, но ей было трудно найти кого-то в такой короткий срок. Поэтому, несмотря на возражения агентства, аборт был перенесён на 6 и 7 мая, когда срок беременности Уэст составил бы 24 недели. Маккена рассказала:
«Каждый раз, когда я думала о том, что мне придётся явиться в клинику, я была в истерике, и я не могла представить, что могу чувствовать или реагировать иначе. Я очень боялась того, как я буду смотреть на себя как на женщину и мать, как я смогу вернуться домой к своим детям после участия в чём-то подобном. Но у меня не было средств, чтобы судиться из-за этого. Я мать-одиночка. Я не могу позволить себе адвокатов, чтобы бороться с этим. Я чувствовала, что у меня нет другого выбора, нет выхода. Это было ужасное чувство».

Процедура дилатации и эвакуации не только намеренно и жестоко прекращает жизнь нерождённого ребёнка, но и несёт повышенные риски для женщины, включая больший риск перфорации матки или повреждения соседних органов.
Когда ситуация казалась совсем безвыходной, Уэст пришла на помощь вся её семья. Накануне назначенной операции ей позвонил её брат и сказал:
«Я не хочу, чтобы ты через это проходила. Я знаю, как ты не хочешь через это проходить. Мы усыновим этого ребёнка, если это значит, что тебе не придётся проходить через эту процедуру. Мы с тобой. Мы любим тебя в любом случае».

Это стало переломным моментом всей истории. Уэст сказала, что поняла: хотя угроза финансового краха была реальной и пугающей, возможность стать банкротом была «гораздо лучше, чем жить с мыслью, что пришлось убить этого ребёнка».
Она решила обратиться к своей подруге блогеру Эллен Фишер, которая ранее принимала основателя и президента Live Action (организация, выступающая в защиту жизни детей с момента зачатия) Лилу Роуз в своём подкасте. В течение нескольких часов Уэст заручилась юридической, финансовой и моральной поддержкой организации по защите жизни с момента зачатия и начала действовать.

Позже Уэст рассказывала: «И я просто повернула телефон к маме и сказала: «Мне не нужно этого делать»». Я не могла поверить, что в течение 12 часов после разговора с братом я получаю скриншоты переписки Эллен и Лилы, и я наконец-то почувствовала надежду. Дальше всё просто взорвалось, на следующий день я уже встречалась с адвокатами».
Поскольку Уэст отказалась делать аборт, пара перестала отправлять ей деньги и потребовала вернуть уже выплаченные средства, а также дополнительную компенсацию за отказ сделать аборт.

Уэст сейчас на 35-й неделе беременности и подала заявление на получение опеки. Она надеется, что либо ей предоставят опеку над ребенком, либо пара согласится на необходимые ребенку операции, вместо того чтобы позволить ему умереть после рождения. Она говорит, что ее цель — «довести его до операции». Если пара согласится на операции, она не будет бороться за опеку.
На данный момент пара добилась родительских прав через калифорнийский суд и требует, чтобы Уэст рожала в Калифорнии, но не гарантирует проведение спасительной операции Габриэлю. Уэст в свою очередь подала встречный иск об опеке и планирует обжаловать решение суда. Высокий суд Аляски разрешил калифорнийскому суду определять место родов и медицинскую команду, при этом сохраняется угроза принудительного аборта и вероятность того, что супруги выберут паллиативное лечение (кратковременное доживание).

Уэст кардинально изменила своё отношение к суррогатному материнству и совсем другими глазами теперь смотрит на условия этой процедуры:
«Контракты настолько не поддерживают женщину, которая проходит через всё это ради кого-то другого, и думать: «О, раз мы тебе платим, мы требуем этого прерывания, и если ты этого не сделаешь, ты должна нам десятки или сотни тысяч долларов» — это действительно отвратительно и неправильно, и всё это сильно изменило мой взгляд на суррогатное материнство».

Адвокат женщины отмечает:
«Дело МакКенны показывает, как индустрия, которая заявляет, что расширяет права женщин, может обращаться с ними — и с детьми, которых они вынашивают, — как с простым имуществом».
Уилсон объяснил, что «в то же время, когда другая сторона заявляет, что хочет воспитывать малыша Габриэля, она подаёт на неё в суд за ущерб за отказ сделать ему аборт».
Уэст предупредила женщин, которые рассматривают возможность суррогатного материнства, чтобы они действительно глубоко задумались о том, что это может означать, особенно для детей, которых «покупают и воспринимают как товар»:
«Я думаю, это можно интерпретировать именно так: тебя покупают, выбирают, и „у тебя инвалидность, и у тебя какой-то диагноз, и ой, ты нам не нужен, и мы хотим заставить женщину, которая тебя вынашивает, прекратить твою жизнь, потому что ты несовершенен»… Это может быть действительно унизительным опытом».
Она добавила, что женщины также должны учитывать последствия, которые суррогатное материнство может иметь для детей, созданных с намерением забрать их у биологических матерей.

В ожидании решения калифорнийского суда Уэст благодарна за поддержку, которую она и ребёнок получили:
«Бог был так очевиден во всём этом в тех способах, которыми Он соединил меня с людьми и окружил меня людьми, которые любят Его и любят жизнь и полностью готовы стоять рядом со мной, пока я прохожу через это.
Бывают моменты, когда я чувствую себя подавленной: „Как я справлюсь с этим?» И другие моменты, когда я просто думаю: „Мы с этим ребёнком так хорошо обеспечены, и мы совсем не одни»».

Она добавила: «Ещё так много всего происходит и произойдёт. Я могу жить с этим путём. Я не могла жить с тем, чего они от меня хотели».

Источник: ТГ Канал «АНО Спаси Жизнь»