«Больной» вопрос или взаимодействие врача – гинеколога с женщиной
Врач акушер-гинеколог занимает совершенно особое место в жизни каждой женщины. Он тот, кто сопровождает ее в редких, разовых, а потому максимально ценных событиях – рождении детей. Его диагноз может стать приговором для женской плодности и ощущения своей полноценности. Вся женская идентичность теснейшим образом связана с детородным здоровьем. Поэтому женщина, проходящая лечение у гинеколога или посещающая плановый осмотр по беременности, замечает у себя невиданную тревожность, внушаемость, чувствительность, эмоциональную неустойчивость.
Врач не может не понимать эти очевидные вещи. Поскольку, врач, чаще всего, — тоже женщина, такая же эмоциональная, интуитивная, так же остро реагирующая на неловко брошенное слово, резкое выражение, пренебрежительную интонацию. Особенно когда сама оказывается в уязвимой роли пациентки женского врача. И ее точно так же ранит грубость или черствость, исходящая от специалиста.
Казалось бы, в этой ситуации должно быть такое плотное взаимопонимание, что к врачу – гинекологу можно идти, как к подружке, которая за чаем с полуслова поймет все твои проблемы.
Но мы наблюдаем картину противоположную. Больше всего жалоб и отрицательных воспоминаний женщин парадоксально связаны именно с врачом – гинекологом.
Три самые распространенные претензии пациенток, адресованные женским врачам, мы разберем.
Первая – это «отношение к пациентке, как к телу, которое ничего не понимает», и его надо лечить, невзирая на его слова и действия. Врач не объясняет свои назначения и действия женщине, игнорирует ее вопросы, отделывается формальными ответами, без ее согласия проводит серьезные манипуляции. Такое отношение частично связано с высоким профессиональным статусом врача, которое укоренено, прежде всего, в сознании самих медиков. «Что человек может понять без специальной подготовки?!» «Какой смысл тратить свои двенадцать минут (время приема в гос. поликлинике) на растолковывание больному принципов своего лечения?!» «О чем вообще мы можем тут дискутировать, если пациентка волнуется, сбивается и несет всякую чушь?!»
Кстати, минимальное время для такого обстоятельного осмотра, как у гинеколога, напрямую провоцирует и стресс самого врача (как все успеть) и стресс у пациентки (как все понять). Этот фактор изначально не предполагает возможности для установления нормального человеческого контакта.
Конечно, в формальном отношении к пациентке играет роль не только профессиональный, но и «звездный» статус врача, как практически самой авторитетной профессии в обществе. Исследования психологии врачей показывают, что специалисты этой сферы проявляют бОльшую самоуверенность, категоричность, негибкость в профессиональном подходе. Частично это оправдано из-за сферы деятельности — если врач постоянно колеблется и сомневается в своем диагнозе, то что это за врач? И все же, когда эти качества переходят на общение с обычными людьми, последние чувствуют себя неуютно в общении с человеком, который априори знает все ответы на все вопросы и никаких авторитетов, кроме собственного, не признает (помните анекдот про пациента, который робко вопрошает у медсестры, везущей его на каталке: «Сестричка, а, может, все-таки в палату?», на что получает безапелляционный ответ: «Врач сказал – в морг, значит, в морг!»)
Последствиями такого несубъектного отношения (как к «больному телу») к пациентке становится нарушение контакта; явная или затаенная обида (которая на сегодня часто выражается в отрицательных отзывах в сети), уход от этого врача к другому, недоверие, перепроверка слов специалиста во всех инстанциях, самолечение.
Что надо понимать врачу? Население сегодня гораздо более грамотное, даже перед приемом могут уже почитать материалы о своей проблеме. Поэтому простое краткое объяснение своих действий всегда снимает напряжение у человека и способствует тому, что он начинает БОЛЬШЕ слушаться и доверять врачу. И, конечно, надо разделять в своем сознании деловое (профессиональное) общение с каждодневным личностным.
Вторая обида на врачей заключается в навешивании страхов и запугивании пациенток. «С таким железом кровью истечешь в родах», «С таким узким тазом сама не родишь!» «Первая беременность после 35? Готовьтесь к осложнениям!» И все в таком духе. Сколько необдуманно брошенных слов врача отпечатываются в нервной системе девочек и женщин, вызывая у них фиксацию страхов, даже фобий о своем детородном будущем. Врач не чувствует, что он пугает или угрожает, он-то «предупреждает, хочет, чтобы женщина что-то предприняла в связи со своей особенностью». Но вспомним пресловутую тревожность и восприимчивость женщины на приеме у гинеколога, и увидим, что это не мудро сформулированное предупреждение оборачивается переживаниями (у кого-то на годы) по поводу того, что может вообще никогда не произойти. Вот здесь надо аккуратно выбирать слова, чтобы указать, как надо делать, а не чего бояться. Врач ведь не знает, как будет, он – не Бог, он может только прогнозировать.
Почему так происходит? Естественно, врач не имеет намерения вредить пришедшему на прием пациенту. Иначе он просто не пошел бы в это служение. Да, это не просто работа. Это выше. Поэтому понятно, что эта проблема рождается из большого профессионального опыта, когда врач сталкивается с огромным количеством болезней, проблем, по сути, с ними-то он каждый день и работает. И насмотрелся он всякого. И профессиональная деформация (видение перспективы в одном, узконаправленном негативном ключе) – это данность любой профессии. А на враче из государственного учреждения нагрузка и ответственность лежит просто невероятная.
Не будем забывать и того, что система родовспоможения и неонатологическая система – это визитные карточки нашей страны. У нас самая малая смертность младенцев и матерей в родах, уровень медицинской помощи для родившей матери и младенца один из самых высоких в мире. И этот статус работает в две стороны, как и любая палка о двух концах. С одной стороны, он мотивирует расти профессионально, развиваться и поддерживать этот уровень качественно. С другой стороны, страх лишиться такого высокого признания и статуса подвигает на сокрытие происходящих проблем, на нарушение индивидуального подхода к женщинам со своими особенностями здоровья и беременности, к страху браться за беременность среднего или высокого риска. Как говорится, не надо портить общие показатели! И врач, как ни крути, оказывается заложником системы, которой надо соответствовать, иначе она тебя проглотит и не подавится. Поэтому такая перестраховка вынуждает врача «дуть на воду», забывая, что человек – это не «средний показатель», он живой, чувствующий, страдающий.
Кого реально надо запугивать и держать под контролем – так это женщин асоциального поведения, которые вредят себе и своим будущим детям. Хотя такие вряд ли будут слушаться и проникаться словами врача. Проникаются те, кому это реально ценно.
Третья обида, если не сказать, травма, происходит от обесценивания переживаний пациентки в критических ситуациях. Как уже говорилось, женское детородное здоровье – это наиважнейшая составляющая женской самоценности в принципе. И именно здесь требуется ювелирный, бережный подход и участие. А когда женщина в переживаниях и слезах после выкидыша и пережитой медицинской чистки слышит: «Чего ревешь? Родишь еще, не конец света!» Или во время родового процесса: «Чего орешь? Небось, когда зачинала, так не орала!» То захочется ли ей вообще еще идти в беременность? Захочется ли ей рожать в этом учреждении? Как она себя будет чувствовать в последующие дни и месяцы?! Поэтому мы наблюдаем картину поиска альтернативного ведения беременности и родов (даже у рожениц с медицинским образованием), мы наблюдаем немалое количество обращений за психологической помощью после родов, возрастание послеродовых депрессий и других осложнений, хроническое невынашивание беременностей и др. И увы, психологический характер в этих физиологических процессах является ведущим.
Чем объяснить такое поведение врача? Он – просто человек, которому свойственно защищаться от сложных душераздирающих переживаний другого, от страшных событий, свидетелем которых он часто является. И такие обесценивающие, жестокие слова чаще всего являются ни чем иным, как психологической защитой от чужого тяжелого переживания. В психологии обесценивание сложного опыта – это защитная неадаптивная реакция психики. Человек неосознанно бежит, отстраняется, отрицает стрессовую реальность, боясь, что, если он сейчас «включится», будет сочувствовать, участвовать, то его нервная система этого не выдержит.
Но вот приведем интересные факты из исследований об эмпатии (умении посочувствовать и понять состояние другого). Кембриджское исследование (1996) показало, что врачи с высоким уровнем эмпатии испытывают большее удовлетворение от своей работы и находятся в состоянии большего психологического благополучия, чем их коллеги с формальным отношением к пациенту.
Врачи, сочувствующие пациенту, делают меньше медицинских ошибок и точнее выставляют диагноз, т.к. пациенты им доверяют и рассказывают больше про себя [Quince, Thiemann, Benson, Hyde, 2016). Как говорит пословица, старый врач говорит на латинском, молодой – на английском, а хороший врач говорит на языке пациента.
Ученые из Американской академии хирургов-ортопедов пришли к выводу о том, что пациенты выше оценивают своего лечащего врача, если он понимает их переживания. В качестве респондентов выступили 112 пациентов. По результатам проведенного опроса: удовлетворенность пациентов на 65% зависит от эмпатии врача и только на 35% от таких факторов, как профессиональная грамотность врача, длительность приема, время ожидание в очереди и прочее.
Эмпатичное отношение врача к пациенту способно улучшить самочувствие пациента, повысить статус врача в глазах пациента, что ведет за собой̆ снижение количество жалоб на врача и более лояльное отношение к опыту врача и его ошибкам, снижает явление, которое в зарубежной̆ литературе определяется как doctor shopping (частая смена специалистов, переход от одного врача к другому), а также является профилактикой̆ эмоционального выгорания самих врачей̆.
Все эти данные говорят только об одном: чтобы врач не выгорал и, соответственно, не агрессировал потом на пациента, ему нужно размыкать этот порочный круг (выгорание – агрессия) через эмпатию или, по-нашему, сочувствие, как бы ему не казалось, что «его не хватит на всех» и «система, все равно, не изменится из-за него одного». Практика и наблюдения ученых показывают, что сочувствие «держит» помогающего специалиста на плаву, он получает много поддержки и тепла от самих пациентов. А система? Человек может быть в системе и быть собой, несмотря ни на что. Одному человеку достаточно менять атмосферу внутри себя, и многое меняется вокруг. Будем очень надеяться, что люди будут получать эмпатическое отношение не только за деньги в частных медицинских центрах. Истинное сочувствие за деньги не купишь.
Напоследок, рассмотрев три основные жалобы пациенток на врача, посмотрим на ситуацию глазами врачей. А у них какие претензии к современной пациентке? По опросу, оказывается, те же самые – грубость и черствость, нежелание понять и слушать врача и «всезнание вкупе с неуважением». Мы все одинаково ранимся обо одно и то же бесчеловечное отношение друг к другу. Пациентка, которая заранее настроена не на сотрудничество, а на «войну» с врачом, которая «лучше знает, как ее лечить» и стремится в любом спорном вопросе писать жалобы, а не договариваться, подрывает силы врача и доброжелательное отношение к людям, в принципе. А если таких пациенток не две и даже не три за смену?… Восстанавливать силы врач идет домой, к родным; на природу, которая успокаивает; стремится через физическую активность сбросить огромную усталость и напряжение от работы.
В конце хочется, перефразировав слова кота Леопольда, сказать: «Люди, давайте же беречь друг друга, нам всем одинаково хочется человеческого тепла!»