Еще раз про отцовскую любовь

Мы не знаем, как относились в большинстве своем к Богу люди, скажем, 19 века. Традиция была прервана. Советский человек стал массово искать Бога в 90-е гг. 20 века, и факт в том, что он во многом рассматривал его, как «карающую длань», не понимая, что Бог создал мир и человека своей Любовью. За годы взгляд на Бога стал постепенно смягчаться, и некоторые люди перекинулись в другую крайность, воспринимая Бога, только как все принимающего исполнителя наших желаний, который нас уже спас, и бояться больше нечего. Хотя этот взгляд более присущ протестантизму, он стал проникать и в православные умы, которым очень хочется спастись уже здесь, на земле.

Я верю в то, что Бог есть Любовь. И не верю, что Любовь есть одно только положительное подкрепление.

Бог сказал нам, что он — наш Отец. А отцовская любовь – это нечто большее, чем только поддержка во всех начинаниях и всяческое поощрение. Естественно, что поддержка идет впереди всего. Но, как два крыла у духовного совершенствования – молитва и пост – так и два крыла у родительской любви и воспитания – поощрение (поддержка) и наказание (дисциплина). В соответствующей пропорции – поддержка, как база, и ее должно быть в разы больше, чем наказания. И, тем не менее, человек не может расти только на подкреплении, потому что его тянет в сторону греха, он нарушает естественные законы, он нащупывает границы дозволенного, он познает мир от противного в том числе. И это такая же человеческая данность, как и стремление к свету и Небу.

Но почему-то сейчас наказание стало исключаться, как нечто неестественное, и рассматриваться, чуть ли не как насилие. Дескать, «любящий родитель не может наказать, ограничить, шлепнуть своего ребенка – это уже не любовь». И, конечно же, «Бог, как любящий родитель, не может так относиться к своему ребенку». Но мы забываем о том, что любовь когда-то бывает очень строга, и именно для того, чтобы удержать ребенка от саморазрушения, чтобы спасти его от пагубных действий. И это однозначно любовь, хотя ребенком она и переносится с болью и недовольством. Именно ограничение дает ребенку почувствовать рамки защищенности в окружающем мире, показывая пределы нормы, за которые нельзя заходить.

Любовь несет в себе, в первую очередь, неравнодушие. Проще всего взять себе роль доброго и снисходительного, а дисциплинирует и ограничивает пусть кто-нибудь другой (так сегодня думают легкомысленные отцы, оставляя роль воспитателя матери, и, вместо того, чтобы своими мягкими женскими методами увещевать ребенка, матери порой приходится брать жесткий тон и ремень и выполнять мужскую роль).

Неравнодушие заставляет родителя реагировать на все проявления ребенка и вести себя соответственно тому, что ребенок делает. Если не достучаться методами уговора и переубеждения, а вопрос серьезный, то включаются методы более строгие и жесткие. Но ребенок и его жизнь важнее, чем имидж классного родителя. И вырастая личностно, люди вспоминают, от каких бед их уберегли неравнодушие и строгость родителей.

Точно так и государство, являясь большой семьей, должно дисциплинировать своих детей – граждан, если они ведут себя рискованно и опасно для других.

Сегодня наказание, строгость некоторые люди склонны отождествлять с враждебностью по отношению к ребенку. Не будем брать политические и законодательные выгоды от такого прочтения родительской строгости, а коснемся простых, человеческих. Строгость отделить от враждебности достаточно легко. Неужели ничем не отличается отец, который вспоминает про ребенка только тогда, когда тот «накосячит», и уделяет ему три минуты своей накопившейся агрессии, от отца, который сердцем включен в жизнь и переживания ребенка, направляет его и наказывает там, где по-другому нет возможности воздействовать?!

Даже мы, взрослые, внутри себя понимаем, когда нас любят, а когда прикрываются словами любви. Что говорить о детях? Они чувствуют кожей. Их чуткость не обманешь словами: «Я тебя наказываю сейчас ради тебя!», когда это неправда, или «У тебя все есть и после этого ты чем-то недовольна?!». Любовь не покупается и не продается. Она может не ощущаться в доме, заваленном дорогими игрушками, и полностью осознаваться при  родителе, который с виду совсем не производит впечатления нежного и ласкового.

Родители – прообраз Бога на земле. Они задают первое впечатление, первое отношение человека к самым фундаментальным основам жизни. Ребенок в детстве через них  не видит отблеск первозданного Отца, того, без которого не было бы никого. Только подрастая, человек может при желании понять, что за несовершенным земным стоит даже более реальный, совершенный Отец, который не может уже дольше отождествляться с биологическим отцом. Это разные личности. И человек, получивший раны от земного отца, может прийти к тому, что небесный Отец не способен так ранить. Но и это не означает, что небесный Отец равнодушен и попустительствует своим чадам в неправедных поступках.

Да, много у нас людей, травмированных  в детстве пьянством, побоями асоциальных родителей, пренебрежением или просто невниманием, ищущих в церкви утешение, которые вдруг обнаруживают, что рассматривают Бога, как жестокого и карающего Отца, того, кто закрепился в их сознании с детства. С ними надо говорить и работать индивидуально. Потому что Бог не такой. Впереди у него всегда идет безусловное принятие и Любовь, и искупительная жертва.

Но не является ли предпочтение трактовать Бога только с одной стороны как либерально-снисходительного, всегда поддерживающего, и отказ признавать его строгую, руководящую и наказывающую часть, следствием детской травмы и, соответственно, фиксацией ее? Т.е. подтягиванием Его до наших болячек и сужения Его до удовлетворения наших индивидуальных запросов?! Бог гораздо многограннее, шире, непонятнее, невместимее, чем все, что мы о нем понимаем и говорим. Он может использовать разные методы, чтобы отрезвить, умудрить и освятить нас. Методы даже суровые, и строгие, и горькие. Возможно ли нам, имея свои личные истории, все же принимать Бога в его многообразии, как он нас принимает во всех наших проявлениях? В Его неудобстве порой для нас, в Его нелицеприятии?

Опять же, если мы вспомним историю России ушедшего века, в котором мы родились, трудно сопоставить все те трагедии, которые обрушились на людей, только с индивидуальными последствиями их отступления от Бога. Бог есть во всем. В беде и в радости. С Его воли и с Его попущения происходит в мире все то, что происходит. Если разное происходит в общей и каждой человеческой судьбе, плохое и хорошее, то все это от Бога, и все это подается для нашего конечного блага, только разными путями! И это не про Его нелюбовь к нам, это про другой метод воспитания Отца.

Автор: семейный психолог Екатерина Шевелёва