Диагностика зрелости личности по отношению к своей матери

Когда ребенку пять лет, мама для него – самая красивая, самая добрая, самая лучшая, идеал, с которым никто не может сравниться. И даже дети самых проблемных мам идеализируют их и, брошенные ими, пронзительно скучают.

Неудивительно, что человеку с самого начала видятся только самые прекрасные качества главного человека в своей жизни. Взрослый рациональный трезвый ум пока «спит». Иначе, откуда младенцу взять силы для выживания в этом «опасном мире с таким ошибающимся человеком, как его мать»?!

Когда ребенку исполняется 14 лет, мама для него становится источником раздражения, недоразумения и непонимания. У подростка как будто «открываются глаза» на ее недостатки и несовершенства, он видит их в утрированном свете, перестает замечать ее старания, а ее заботу рассматривает под таким критическим углом, что порой отбивает всякое желание заботиться о нем.  Такой путь нам дан тоже неслучайно – чтобы повзрослеть и стать отдельной зрелой личностью, человеку необходимо оторваться от той, которая его выносила. Этот отрыв чаще всего происходит с болью и кровью, почти как при родах — первой сепарации человека от матери в этом мире.

И мы понимаем, что если такого отрыва не произойдет, и большой ребенок будет идеализировать маму, «сидеть при ее юбке» и не желать пройти свой собственный путь, то для него это остановка в развитии, стагнация. Он рискует надолго остаться большим по размеру обуви и маленьким по уму и зрелости. И так и не узнать маму такой, какая она есть, настоящей.

Когда ребенок вырастает и становится взрослым, то следующий шаг нормального развития в отношении к маме – это интеграция (соединение) детского и подросткового отношения. Человек восстанавливает в себе любовь и уважение к маме (при этом не уходя в идеализацию) и дополняет это отношение критическим рациональным видением ее слабостей, как живого существа (при этом не уходя в отвержение и отрицание). На выходе мы имеем взрослого человека, который смог уйти от крайностей и нашел «царский путь» в отношении к маме. Он может теперь у нее учиться, понимая, сколько мудрости и любви она может ему передать, при этом его любовь не слепая, он понимает, что мама может ошибаться, но не казнит ее за это, а снисходит к ней.

Если же человек остается долго в роли критика и норовит постоянно уколоть мать, напомнить ей о ее промахах и «травмах, которые она ему нанесла», то он остается в роли вечного подростка, который никогда не взрослеет. Того, кто ожидает, что мир ему должен, а сам в этот мир никак не вкладывается.

Важно понимать, что, когда мы во взрослом возрасте остаемся в конфронтации (реже идеализации) с матерью, то мы лишаемся возможности построить с ней по-настоящему глубокие взаимоотношения (качественно отличающиеся от детских), на основании «зрячей» любви, уважении, интереса двух взрослых, почти что равноправных людей.

Человек, который во взрослом возрасте бесконечно соревнуется (часто внутри себя) с маминым стилем воспитания, с ее мировоззрением, пытаясь доказать, что она «все делала неправильно, а вот я…», теряет шанс на создание своего уникального стиля воспитания и отношения к жизни. Детей он воспитывает «от противного», т.е. противоположно тому, как воспитывала его мама, и не замечает, что совершает те же самые «ненавистные материнские ошибки», только с другой стороны.

К примеру, мама в детстве старалась не посвящать дитя в сложные взрослые проблемы, но делала это неумело, не отвечая на вопросы ребенка, закрываясь от него, когда надо было побыть с ним, и поспособствовала тому, что у ребенка развились страхи и аутовина (это все из-за меня) от непонимания происходящего, хранения «скелета в семейном шкафу». И, вырастая, оставаясь в обиде и отвержении мамы, он начинает делать все с точностью до наоборот. Вовлекает и погружает своих детей во все, что происходит во взрослом мире, делает их своими советчиками и жилетками, лишает их беззаботного детства —  по сути, кладет им на плечи неудобоносимую ношу. По итогу этот человек получает таких же неуверенных детей с стокилограммовым чувством вины, которые ощущают, что «не справились с задачей улучшить жизнь своему родителю; тот возлагал на них столько надежд, а у них  не получилось». Если мы сравним состояние детей при первой воспитательной стратегии (все скрывать) и при второй (все открывать), обе провоцируют развитие в ребенке невротической вины, только по разным причинам.

Или человек, вышедший из неприкаянного детства с ощущением своей полной ненужности для мамы, начинает отрабатывать этот дефицит на своих детях. Он заполняет собою их жизнь настолько, что им вздохнуть невозможно, каждая минута их существования контролируется со страхом и гиперопекой. И в первом (недостаток внимания мамы) и во втором варианте (переизбыток внимания мамы), по итогу,  дети как были, так и остались предоставлены сами себе. Только в первом случае физически, а во втором душевно, психологически. Потому что когда над тобой такой непрестанный ежесекундный контроль и досмотр, до твоих ли переживаний и внутренних потребностей маме? Она, знай, компенсирует свои дефициты. А ты тут ни при чем. Чего тебе нужно, на самом деле, она понятия не имеет.

Поэтому, сколько ни соревнуйся с мамой, сколько ни обвиняй, это не дает человеку правильных решений в своей собственной жизни. Люди не учатся от противного, им надо устремляться к правильному.

А как правильно? Не вестись на современные теории о том, что все ваши несчастья от матери. Если, конечно, вы считаете себя взрослым человеком. Подростку еще позволительно, по недомыслию, как говорят.

Запретить себе осуждать мать, даже в мыслях, пусть она и ведет себя неправильно. Есть люди, которые по-человечески имеют полное право осудить мать, но они этого не делают, а жалеют и молятся за нее, и это дает им свободу жить совершенно другой жизнью, спокойной и мирной. Хроническая подпитка злостью не дает хорошего самочувствия и гармонии в жизни человека, а заболевания щитовидки дает.

Мать – это сакральная фигура в жизни каждого из нас, и осуждая, отвергая ее, мы перечеркиваем в себе огромную материнскую часть, которая дала нам жизнь. И тем самым нарушаем уже свое родительство — «в чем осудишь, в том и осудишься». Война с мамой ведет к тому, что человек, как притянутый за уши, начинает ходить по кругу в своих проблемах, не замечая, что он воюет, по сути, с собою.

Чтобы не ходить по порочному кругу уже со своими детьми (не компенсировать через них свои детские дефициты, вызывая у них ощущение обиды и заброшенности) помогает прощение (матери). Оно означает отказ (возможно, односторонний) носить на своем сердце булыжники обиды и злости на маму, которые в первую и последнюю очередь надрывают и ожесточают ваше собственное сердце.

Прощение – это сознательный переход на другой уровень своего душевного состояния, переход в зрелость. Прощение дает освобождение из «тюрьмы сознания», в которую человек сажает себя сам, зацикливаясь на своих личных обидах.

Да, чтобы простить, требуется увидеть, что ты сидишь в этой «тюрьме», т.е. умение честно взглянуть на себя со стороны. Да, без сознательного решения почти что невозможно простить, и выполнить такое решение – серьезный внутренний труд.

Однако, он вознаграждается сторицей, когда вы живете в эмоциональной и духовной свободе, сами решаете,  что и как вам делать (а не постоянно спорите и доказываете что-то кому-то) и передаете своим детям (с которыми вам наверняка хочется согласия и близости) пример качественно других отношений с матерью.

Екатерина Шевелева – перинатальный, детский и семейный психолог консультант, консультант кризисной беременности, специалист в области репродуктивной психологии, автор и ведущая программы подготовки к материнству «Я — мама».