Выживут ли белорусы?

Интервью с представителем общественной инициативы

Пролайф-Беларусь Татьяной Тарасевич

— Татьяна, Вы являетесь представителем пролайферского движения в Беларуси. Кратко об истории пролайфа. 

— Изначально пролайферское движение было направлено на сохранение жизни на всех ее этапах: с момента зачатия и до момента естественной смерти. И, конечно, проблема абортов была в центре внимания. Постепенно оно расширяет сферу своих интересов и возможностей. Сюда входят изучение новых технологий и угроз для жизни человека, вопросы сохранения жизни и здоровья человека, семьи, общества.

— Итак, пролайф — это движение?

— Не совсем так. Сегодня я не склонна рассматривать пролайф как движение, в котором присутствует какой-то ограниченный контингент людей, занятых конкретными проектами. Пролайф сейчас — это, скорее, способ мышления, образ жизни, это определенная жизненная стратегия, возможная для каждого.

— Эта форма общественной деятельности возникла в Америке.

— Да, США являются лидером в организации всевозможных пролайф-кампаний, но я бы не стала отождествлять зарождение этого движения именно с Америкой. По сути, это всевозможные инициативы, направленные на защиту жизни и прекращение губительной практики абортов, которые предпринимаются организациями, группами людей, отдельными людьми, это проекты, направленные на изменение культурного пространства в сторону защиты жизни и семьи. Пролайф сегодня — это  не увлечение, он превращается в определенную жизненную стратегию, в определенную, если хотите, методологию сохранения жизни человечества в планетарном масштабе. Из истории наиболее известны всевозможные кампании, протесты против абортов, инициирование изменений в законодательстве, но я уже говорила, что не только тема абортов и преодоление этой серьезной проблемы входит в сферу интересов движения пролайф.

Термин «pro-life» говорит сам за себя: «За жизнь». Русскоязычные пролайферы не создали русский аналог этого термина, поскольку это уже устоявшееся название, если хотите, бренд. В русскоязычном   сегменте пролайферской деятельности он сохраняется в таком звучании.  И сейчас пролайф тесно смыкается с еще одним направлением и видом деятельности — это профэмили, в защиту семьи.

При всех нынешних сложных демографических процессах совершенно очевидно, что только  семья остается гарантом человеческого существования, как в жизни отдельного человека, так и в жизни человечества в целом. Если человек или человечество отказывается от семьи, он/оно ставит под угрозу сам факт своего существования.

— Татьяна, занимаясь этим вопросом, Вы не можете не знать, что существуют организации, цель деятельности которых — разрушение института семьи. Кому семья мешает?

— Мне бы не хотелось уходить в конспирологию, искать какие-то «силы». Я могу сказать о конкретных проектах, которые направлены на разрушение семьи. И на первом месте —все  проекты и программы, которые проходят под названием «планирование семьи». В нашем понятии «семья» — это нечто безупречное. Термин «планирование» у нас ассоциируется с ростом и приумножением. Поэтому, когда Международная федерация планирования семьи начала активно продвигать свои проекты, неискушенному человеку трудно было догадаться, что на самом деле речь идет об отказе от детей. Если вы посмотрите нынешние программы планирования семьи — это доступ к абортам, доступ к абортивной контрацепции, который трактуется как реализация «репродуктивных прав» женщины, всевозможные программы сексуального просвещения. По сути, такая манипулятивная терминология в действительности означает  навязывание идей отказа от детей, от семейного образа жизни.

— Насколько я знаю,  от программы планирования семьи отказались во многих странах.

— Да, но сейчас программы планирования семьи реанимируются, и воскрешают их Фонд Билла и Мелинды Гейтс, Фонд народонаселения ООН (ЮНПФА), ЮНИСЕФ, Всемирная организация здравоохранения. Среди рекомендаций ВОЗ по планированию семьи есть следующие: «Обеспечение доступности и приемлемости методов планирования семьи длительного и постоянного действия, таких как внутриматочные устройства, мужская и женская стерилизация. Устранение социальных и немедицинских ограничений в предоставлении контрацептивов подросткам». Выделяются очень большие средства на подобные программы. На программы планирования семьи, репродуктивного здоровья и гендерного равенства, которое есть не что иное как легализация однополых и трансгендерных союзов, в Беларуси с 2011 по 2015 год выделено 3 700 000 долларов США. Я рекомендую всем просто поинтересоваться из первичных информационных источников этих организаций, чем они занимаются. Вы не найдете ни одной программы, направленной на повышение рождаемости.

— Может, приведете ужасающие статистические данные?

— Цифр ужасающих не будет, пугаться не стоит. Самая бесстрастная из наук — это математика. Так вот что нам говорит математика о Беларуси. На первое января этого года нас было 9 457 000. С начала года нас стало меньше на  восемь с лишним тысяч. Умирает гораздо больше людей, но какое-то количество еще рождается. Для того, чтобы было просто замещение поколений, необходимо, чтобы на женщину фертильного возраста (от 15 до 49 лет, когда женщина может рожать) приходилось 2,1 ребенка. Тогда будет так называемый  нулевой прирост. Роста как такового не будет, но это будет  сохранение определенной стабильной численности населения. В Беларуси сейчас этот  показатель составляет 1,5, в Восточной Европе 1,3. Наша Национальная программа демографической безопасности ставит  своей задачей  повышение этого показателя  до 1,6 — это во-первых. Во-вторых, на численность населения влияют еще такие  демографические процессы, как изменения очень важной группы населения — женщин фертильного  возраста от 15 до 49 лет.

В этих условиях необходимо в максимально возможной степени использовать потенциал благоприятной возрастной структуры женского населения, который достигнет своего пика в 2013 году (414,8 тыс. человек) и затем начнет постепенно снижаться. К 2015 году суммарная численность женщин в возрасте 15-49 лет уменьшится более чем на 168 тыс. человек. Количество женщин, способных родить ребенка, будет стремительно уменьшаться. На смену беби-бумерам, рожденным в 80-е годы придет гораздо более малочисленное поколение, рожденное в 90-е.

У нас 14,5 % супружеских пар бесплодны. Кто-то приобретет искусственное бесплодие после абортов и использования контрацепции, кто-то по идейным соображениям откажется рожать детей. Поэтому белорусские женщины являются нашим национальным достоянием, нашим национальным капиталом.  Именно поддержание и сохранение женского здоровья и, соответственно,  формирования потребности в детях — это уже область психологии, область ценностей и мировоззрения —    является первоочередной задачей.

— Проще говоря, если не будет детей, то нам в старости некому будет воды подать. Да и границы охранять тоже некому будет.

— В соответствии с классификацией ООН, население считается старым, если удельный вес жителей страны в возрасте 65 лет и старше составляет 7% и более. Сейчас у нас 13% населения старше 65, а в 2015 году доля пожилых людей будет 25%, это каждый четвертый. Возникает масса проблем: сохранение пенсионного фонда, замещение  поколений, сохранение рынка труда и так далее.  Почему это происходит? Потому  что на смену не  приходят  новые поколения в нужном количестве. Согласно официальной статистике Министерства здравоохранения Республики Беларусь за 20 лет (с 1990 по 2010 годы) потери от абортов составили более 2,7 миллионов нерожденных детей. Количество абортов в Беларуси в предыдущие годы: 2008 г. — 42, 2 тысячи, 2009 г. — 36 тысяч, 2010 г. — 33,3 тысячи, 2011 г. — 32 тысячи абортов. У нас не рождаются все наши дети. Существование Беларуси и белорусской нации — это сохранение детей, поддержание рождаемости и многодетных семей. Вот наш путь развития — путь демографической динамики как преумножение населения, но никак не путь контрацепции, абортов, стерилизации, — который нам навязывают  международные программы.

А перенаселение планеты — это миф. Научные исследования о том, что Земля может прокормить более квадриллиона человек, а нынешнее население земли вполне комфортно может разместиться на одном материке — это Австралия, ни для кого не являются секретом.

— Существует мнение, что демографические проблемы  можно решить за счет притока мигрантов.

— Миграция наших проблем не решит по одной простой причине: Беларусь как самостоятельное государство у нас отождествляется  с нашим народом. Нужно, чтобы оно сохранилось для нашего народа. Некоторые демографы даже не включают миграцию  в параметры демографических исследований, потому что это просто замена одного народа другим. Миграционные группы, как правило, не ассимилируются. Сохранение государства — это не только сохранение границ. Это сохранение народа, веры, традиций, обычаев и менталитета. Миграционные  потоки, которые приходят на территорию другого государства, не воспринимают эти нормы, они несут свои ценности. Как правило, представители других национальностей селятся диаспорами и через какое-то время  в силу своей многочисленности они начинают требовать себе преимущества. Во-вторых,  миграция порождает ряд проблем: рост преступности, наркомании, рост всевозможных этнических столкновений. У коренного населения зреет недовольство, сформированное СМИ, я бы сказала, настороженность в отношении мигрантов. Тезис «понаехали тут» стал уже едва ли не крылатым выражением,  которое отражает мировоззрение жителя любого  большого города.

— И потом, конечно, происходят столкновения. Примеров масса.

— Да, противодействие сейчас зреет. Порождение этнических конфликтов — это неизбежное следствие механического принятия миграционных групп.  Миграционная  политика должна быть хорошо продумана. Когда мигранты в своих диаспорах руководствуются своими законами, то формируется серьезное ядро противостояния государственным интересам, как следствие  — возникают конфликты.

— Зачем приглашать эмигрантов, если просто можно не убивать  своих детей абортами!

— Полностью с Вами  согласна.

С Татьяной Тарасевич беседовала Юлия Чирва