Унаследуют ли верующие землю?

Вполне вероятно, если проанализировать текущие демографические тенденции, убеждает британский политолог Эрик Кауфман в опубликованной в Великобритании книге.

Новая книга может объяснить, почему такие известные секулярные политики, как Ричард Докинз и Кристофер Хитченс настолько резки в своих выступлениях против религии: речь не идет о том, чтобы вбить последние гвозди в гроб религии, скорее это отчаянная попытка предотвратить неизбежное возрождение религиозной веры как фактора политической жизни. В книге «Унаследуют ли верующие землю? Демография и политика в XXI веке» политический социолог Эрик Кауфман прогнозирует перелом в идеологии секуляризма примерно в середине века и задается вопросом, что это будет означать для общества.

FORA-tv-Militant-Breeding-and-the-Staging-of-a-Religious-Uprising-e13125045

Эрик Кауфман отвечает на вопросы MercatorNet о своей книге.

MercatorNet: Верующие люди на Западе привыкли — возможно, смирились – с идеей, что их общество становятся все более светским. Должны ли они воспрянуть духом после прочтения вашей книги?

Эрик Кауфман: Это зависит от определенной точки зрения. Светские люди должны быть обеспокоены в долгосрочной перспективе, поскольку аргумент о религиозном возрождении поднимает вопросы о предполагаемой «неизбежности» в истории либерального светского стремления к миру, где полностью правит разум. Это ставит под сомнение то, что в настоящее время означает современность. Религиозные фундаменталисты, безусловно, будут воодушевлены, но умеренные верующие должны быть обеспокоены, так как они могут оказаться среди крупнейших игроков — зажатые между молотом фундаментализма и наковальней секуляризма.

MercatorNet: Вы преимущественно озабочены религиозным «фундаментализмом» — могли бы Вы пояснить, что Вы имеете в виду под этим термином?

Эрик Кауфман: Да, в той мере, в которой название используется неправильно. Я называю фундаменталистами тех, кто буквально понимает Писание и следует ему и традиционным толкованиям и комментариям (например, Сунны или шариат в исламе, в иудаизме Каббала или канонические правила в христианстве).

MercatorNet: Ваша книга основана на том, что религиозные люди имеют демографическое преимущество по сравнению с атеистами. Можете ли вы привести некоторые примеры, подтверждающие это? Как насчет номинальных приверженцев веры – оказывают ли они влияние в демографическом плане?

Эрик Кауфман: В религиозных группах амишей, гуттеритов или ультра-ортодоксальных евреев рождаемость в 3-4 раз выше, чем у единоверцев. У консервативных протестантов и мормонов на 50 процентов больше детей, чем у либеральных протестантов. Даже католики, живущие по вере, имеют преимущество: во Франции верующие белые католические женщины, в среднем рожают на 25 % больше детей, чем светские белые женщины, и такое преимущество сохранялось и было устойчивым на протяжении десятилетий.

MercatorNet: Некоторые авторы предсказывают, что Европа находится на пути превращения в Еврабию в этом столетии — правы ли они?

Эрик Кауфман: Я рассматриваю это подробно в своей книге, а также в недавней статье в апрельском выпуске журнала Проспект здесь, в Великобритании. Короткий ответ — я не предвижу мусульманского большинства в Европе в этом веке или в следующем. Почему? Главным образом потому, что рождаемость у мусульман падает как в Европе, так и в мусульманском мире. Уже в Иране, Тунисе, Турции, Азербайджане и ряде других мусульманских стран рождаемость находится на уровне простого воспроизводства или ниже. В Великобритании, Бангладеше и Пакистане рождаемость снизилась вдвое за поколение и сейчас составляет менее 3 детей на одну женщину. Это означает, что в перспективе у них снизится рост населения. Другая часть уравнения — рост немусульманских групп иммигрантов (африканских и индийских христиан, индуистов, буддистов и других восточных конфессий), их число также растет и, следовательно, делает Европу более многообразной, что делает более трудным для мусульман увеличение доли своего населения.

Тем не менее, сохранение численности верующих мусульман и браки внутри конфессии исключительно высоки (более 90 процентов), и эти люди гораздо моложе, чем население принимающей страны. Так что мусульманская группа на пути к устойчивому росту. Мои коллеги и я прогнозируем падение рождаемости в этой группе до уровня принимающих стран к 2030 году, но они будут по-прежнему составлять 5-15 процентов населения в большинстве стран Западной Европы к 2050 году и 10-25 процентов к 2100 году. Это серьезное увеличение по сравнению с 2-6 процентами сегодня.

MercatorNet: Но если произойдет секуляризация детей мигрантов и они тоже станут рожать меньше детей?

Эрик Кауфман: Здесь я провожу различие между прямой и косвенной религиозной демографией. Мир более религиозен, чем 20 лет назад по косвенным причинам: потому что бедные, обычно занимающиеся сельским хозяйством, люди почти повсеместно верующие, они имеют большие семьи и на них приходится почти весь рост населения в мире. Поэтому они составляют большую часть иммигрантов в мире, будь то в городах третьего мира или «светском» Западе. Они, тем самым, делают население Запада более религиозным: Лондон и другие узловые для иммиграции города уже более религиозны, чем они были 20 лет назад — несмотря на секуляризацию местного населения — хотя остальная часть Англии является гораздо более светской.

Но эти люди имеют большие семьи, потому что они бедные и живут в сельской местности, а не потому что они религиозны. Как только они ассимилируются, они теряют свое преимущество в рождаемости. Мы видим это во втором и третьем поколении, но мы видим это только в рождаемости, а не религии. Если они являются христианами, как многие в Индии, Африке и Восточной Европе, некоторые из них будут отходить от церкви. Если они другой веры, то они не станут это делать, потому что религия является этническим маркером отличия от большинства, который помогает изолировать мусульманские общины, сикхов и индусов от секуляризма. В их общинах религия в почете, там не считают, что это «некруто» или устарело. Вот почему второе поколение европейских мусульман является таким же набожными, если не больше, как их родители.

Второй аспект — это прямая религиозная демография. В то время как большинство иммигрантов имеют тенденцию быть умеренными в своей вере, некоторые закрытые фундаменталистские секты в развитых странах мобилизуются против секуляризма. Они возводят границы в отношениях с основной частью общества и имеют низкую потерю членства и высокую рождаемость. Ультра-ортодоксальные евреи, на Западе и в Израиле, являются одним из примеров; другой пример — ортодоксальные кальвинисты в Голландии и нео-фундаменталисты в США. Движение Quiverfull, среди консервативных евангельских протестантов, которое верит в Бога как планировщика семьи, возможно, крайний случай прямого, целенаправленного религиозного поощрения рождаемости. Другой стороной медали является потрясающе низкая рождаемость среди атеистов, вызванная индивидуализмом, материализмом, феминизмом, желанием жить одним днем или даже в некоторых случаях пессимизмом и охраной окружающей среды.

MercatorNet: Какие тенденции вы видите среди христианского населения Европы и Запада в целом? Оно все еще подвержено и поддается секуляризму?

Эрик Кауфман: Это сложная картина. Мы видим сильное влияние секуляризма на массы населения в большинстве католических стран, таких как Испания или Ирландия; мы находим некоторые проявления этого среди протестантских церквей таких, как лютеране в Германии и англикане в Англии. С другой стороны степень секуляризации сведена к нулю на большей части территорий протестантских Европы, в частности Франции, страны, где секуляризм начался рано, а соблюдение религиозных ритуалов на очень низком уровне. К 2050 году мы должны ожидать конец секуляризации в северо-западной Европе и медленное, постепенное восстановление христианства и других религий. Наконец, христианская иммиграция и рождаемость затормозили секуляризм в крупных городах, например, в Лондоне, где христианское население почти такое же по численности сегодня, как и в 1989 году. Это иллюстрация того, как демография влияет на секуляризм. Мы сегодня можем сказать: время, когда секуляризм привлекал самых неравнодушных, прошло. Мы видим исчерпание этого эффекта, общество становится все более устойчивым к соблазну. Иммиграция помогает сменить направление ветра в сторон религии.

MercatorNet: А как насчет еврейского населения — прослеживается такая же тенденция?

Эрик Кауфман: Да, еврейское население, вероятно, лидирует по всем направлениям. Итак, мы видим ультра-ортодоксальных евреев, которые дают 75 процентов еврейских родов в Великобритании, несмотря на свое 17-процентное еврейское население. В настоящее время, их рост влияет на еврейское население в целом: они способствовали первому приросту еврейского населения в 2008 году в Великобритании со времен войны. В Израиле треть первоклассников — дети ультра-ортодоксальных евреев (Харедим), по сравнению с несколькими процентами в 1960 году. Теперь мы видим все более активную деятельность Харедим: от бойкота потребительской рекламы до блокировки дорог массовым демонстрациям во время шаббата.

MercatorNet: Какие политические последствия этих процессов Вы предвидите? Будут ли они положительными или отрицательными, на Ваш взгляд?

Эрик Кауфман: Мы уже видим, как фундаменталисты определяют повестку дня в мусульманском мире в вопросах планировании семьи, свободе выражения мнений, ношения чадры, законах шариата, преступлении и наказании, алкоголе и правах меньшинств. Это тот случай, хотя исламистские партии не смогли взять власть за пределами Ирана, Судана и Турции. В Европе деятельность исламистов ограничена публичной критикой ислама и внешней политикой. В США фундаменталисты составляют меньшинство, но они оказали влияние в вопросах, начиная с абортов и однополых браков до учебных программ, так же и в Израиле. В некоторых штатах, например Техасе и Южной Каролине, они доминируют в местной Республиканской партии. В Израиле еврейский фундаментализм имеет большое политическое влияние на вопросы ведения войны и установления мира. Религиозный сионизм современных ортодоксов приводит к расширению поселений и отказу возвращать и хотя бы дюйм территорий. Доктринальный фундаментализм ультра-ортодоксальных евреев приводит к ограничениям браков, похорон, реформ и даже прав гражданства для других евреев. У них сильное влияние в новых городах по всей зеленой линии, они выступают против уступок палестинцам в Восточном Иерусалиме и на прилегающих территориях.

MercatorNet: Все это выглядит так, будто секуляризм зашел в тупик. Какие выводы Вы делаете в Ваших исследованиях?

Эрик Кауфман: В долгосрочной перспективе, я думаю, что эти тенденции заставят нас на Западе переосмыслить некоторые из наших предположений. Главным из них является убеждение, что история движется к конечной точке — если цитировать Фрэнсиса Фукуяму — свободе, демократии и разуму. Может случиться не так, что «декадентские» светские либеральные общества будут свергнуты социально более сплоченными варварами извне, как считали классические мыслители Цицерон и Полибий. Вместо этого, мы можем увидеть, как сплоченные религиозные меньшинства медленно размывают светское общество изнутри.

На мой взгляд, только вера, которая затрагивает эмоции, может привлечь детей фундаменталистов. Тем не менее, я не нахожу ответ в мультикультурализме или постмодернизме, но скорее в утверждении традиций светского национализма и, возможно, религии, которая связана с западной цивилизацией. Но даже эти истощенные традиции теряют своих членов, и не ясно, как они смогут существовать. Я думаю, что ответ должен включать в себя отказ от мультикультурализма. Возможно, новая синкретическая религия или идеология возникнет. Поживем, увидим. На данный момент у меня больше вопросов, чем ответов.

Эрик Кауфман является профессором политологии в Биркбеке, Лондонский университет.

Перевод Анны Шурпак