Елена Перепелица: Для запрета абортов необходима политическая воля

_MG_3576

Перепелица Елена Васильевна, старший научный сотрудник Института правовых исследований Национального центра законодательства и правовых исследований, кандидат юридических наук

Доклад на конференции «Роль традиционных вероисповеданий в решении проблем сохранения жизни и демографической безопасности Беларуси».

Уважаемые участники, досточтимые отцы, братья и сестры! Я, как православная христианка, – за запрет абортов, но как юрист я не испытываю иллюзий на счет запрета и понимаю, что запрет в нашем случае,  в Республике Беларусь, может быть возможен только в случае политической воли как таковой. Будучи сотрудником Национального центра я, как работник Центра законодательных исследований законодательства и правовых исследований Республики Беларусь, пробовала внести свои предложения в Законопроект «О внесении изменений и дополнений в закон «О здравоохранении Республики Беларусь» в том порядке, который установлен в том порядке. И этот закон проходил обязательную юридическую экспертизу в нашем институте. Однако правотворчество и законотворчество – это не моментальный процесс. Законопроект «О внесении изменений и дополнений в закон «О здравоохранении» Республики Беларусь был принят Палатой представителей Национального собрания 5 декабря 2013 годав декабре в первом чтении. В январе 2014 года в тексте данного закона, который сейчас находится в компетентных государственных органах, которые занимаются законотворчеством уже были согласованы даже запятые, т.е. и на стадии подготовки ко второму чтению что-то изменить очень трудно, невероятно трудно. Только, если будет политическая воля. Это один момент. Второй момент – у нас существует официальное действующее соглашение между Министерством здравоохранения и Белоруской Православной Церковью. В первом полугодии этого года запланирован, в рамках реализации этого соглашения, совместный круглый стол с министерством здравоохранения, т.е. эти программы действуют, они не отменены.

Свое выступление я строю на позиции конституционного права. В статью 27 Закона «О здравоохранении» внесены два изменения: предлагается введение предабортного психологического консультирования и врачу предоставляется право отказаться от проведения этой медицинской манипуляции.

Сами эти изменения говорят и свидетельствуют о том, что законодатель понимает все негативные последствия, связанные с широким доступом к абортам. Он идет на какие-то постепенные поступательные ограничения этого доступа. Но, в то же время эти небольшие изменения не принесут должного  позитивного эффекта. Почему?  Потому что не прорабатывается одновременно вопрос о том, а  кто будет проводить это консультирование? Кто будет готовить этих специалистов? А когда будет дана возможность этим специалистам говорить с женщинами? Потому что все знают, что наши   доктора перегружены и даже, если кто-то пытается убедить женщину в том, чтобы она не делала аборт, показывает ей модельки внутриутробных детей, если женщина настроена на аборт, то ее очень трудно переубедить.

И почему так происходит? Из поколения  в поколение врачи у нас готовились определенным образом: у нашего общества толерантное отношение  к аборту  передавалось из поколения  к поколению. Потому что мы стали первой  страной мира, где аборты были легализованы. И таким шагом, запретом, невероятно трудно изменить эту ситуацию.

На мои предложения, которые я пыталась подать, но которые, к сожалению, не были приняты, мне ответили, что через два года, может быть,  у нас будет приниматься Кодекс о здравоохранении и тогда эти предложения, может быть, пройдут. Я предлагала ограничить доступ к абортам, что в свою очередь могло лечь в основу запрета. Однозначный запрет — это конституционное право на охрану здоровья, это защита материнства, это обеспечение интересов национальной безопасности в демографической сфере, системность и целостность законодательства о здравоохранении.

Первое – конституционное право на охрану здоровья. Под здоровьем, согласно статье 1 закона «О здравоохранении», понимается состояние  полного физического, духовного и социального  благополучия человека. Но как это право регламентируется в законе? Дело в том, что у нас прежде всего учитываются интересы  женщины. Женщине предоставляется свобода репродуктивного выбора. У нас, к сожалению, есть понятие «репродуктивные права», которое закреплено в законе о демографической безопасности, как «право иметь детей и право не иметь детей». Все это пошло из соответствующих международных документов, а у нас международные договора имеют преимущество над национальным правом. Что такое «право иметь детей»? Это рождение детей естественным образом. Но поскольку у нас 15% белорусских семей бесплодны, то право иметь детей распространяется на искусственные технологии, ЭКО, суррогатное материнство,  искусственная инсеминация и право не иметь детей. Закреплено право не иметь детей, т.е. в законе прямо закреплено, что каждая семья или отдельный человек имеет возможность выбирать время рождения своих детей и обладать информацией по этому вопросу. Право не иметь детей с другой стороны аккумулируется  с тем, что государство обязано проводить аборты. Если говорить о запрете, то потребуется фундаментальное основательное изменение национального права. Ведь для реализации запрета следует внести соответствующие изменения в Уголовный Кодекс Республики Беларусь, связанные с установлением санкций для лиц, которые будут незаконно производить эту манипуляцию.

И еще один важный момент – это гражданское законодательство. Это тоже фундаментальная основа нашего законодательства, это вся система права и дееспособности . А у нас,  к сожалению, в настоящий момент ребенок не имеет права на жизнь пока он не родится. Я понимаю, что говорю вещи очень жесткие.

Далее, искусственное прерывание беременности всегда связано с причинением реального или потенциального ущерба здоровью. Т.е. в контексте конституционного права на право здоровья можно говорить о запрете.

Конституция РБ устанавливает, что брак, семья, материнство, отцовство и детство находятся под защитой государства. И вот опять-таки, возвращаясь к тому, что уже было сказано. Материнство охраняется и поощряется государством, но женщине в тоже время разрешается самостоятельно  решать вопрос о материнстве. Это действительно то, что нужно изменить, потому, что, закрепляя право на материнство в статье 27 здравоохранения,  где идет речь об аборте, это приводит к противоречию с самим правом на материнство. Право на материнство – это, прежде всего, рождение детей. Оно по своему механизму реализации не должно отождествляться с правом на аборт. Беременность – это естественный процесс, к которому женщина не может принуждаться. Государство обязано всячески способствовать рождению детей, и создавать для этого условия. Но, когда материнство у нас поглощается правом на искусственное прерывание беременности, государство обеспечивает доступ к абортам, то тогда в таком случае право материнства ассоциируется с абортом, происходит какая-то логическая подмена с права на материнства на право на аборт.

В стратегических национальных интересах  в сфере демографической безопасности надо говорить о необходимости  изменения концептуального подхода к оказанию медицинской помощи. Аборт — это платная услуга,  в которой заинтересованы организации здравоохранения. Нужно изменить этот подход, чтобы  организации здравоохранения были заинтересованы в запрете абортов, как в одном из способов  сохранения и здоровья,  и  материнства. Весь спектр проблем,  который связан с обсуждаемым сегодня вопросом нельзя решить только на уровне права или медицины. Это мировоззренческий глобальный по своей сложности  вопрос.

Но, может быть, сегодня у нас есть шанс для того, чтобы эта политическая воля сформировалась.

Я нашла интересную  статистику, в 2006 году было проведено около 60 000 абортов и ученые Гродненского государственного медицинского университета разработали формулу, к чему для государственного бюджета приводит не рождение 60 000 тысяч жизней.  В своей формуле они использовали такие показания, как валовый внутренний доход, экономически активное население, средняя продолжительность жизни, длительность трудового периода, расходы на образование, т.е. они подсчитали, какой бы доход имело государство в том случае, если бы эти дети родились. Я не буду приводить цифры в национальной валюте, мы пересчитали эти цифры исходя из того курса доллара Национального банка,  который был в 2006 году. От потери 60 000 жизней, от их не рождения, косвенный ущерб государства составил 18 миллионов долларов США.

Такие ценности как материнство, отцовство, жизнь на перинатальной стадии должны получить отчетливое закрепление не только в законе о здравоохранении, но и во всех других правовых актах, которые регулируют эту сферу.

И последний момент. Я уже говорила о системности и непротиворечивости правового регулирования. В законе о здравоохранении, как и в любом законе, есть преамбула, но, к сожалению, у нас преамбула не имеет юридической силы. Так вот в преамбуле сказано, что этот закон направлен на сохранение, укрепление и восстановление здоровья  нации. Т.е. исходя из этого принципа укрепления здоровья, добровольное прерывание беременности, т.е., если аборт происходит не по медицинским показаниям, то аборт, в принципе, не может входить в предмет этого закона.

Есть еще такой момент: любое медицинское вмешательство может проводиться,  если потенциальная польза от его проведения превышает потенциальный риск. Если, условно говоря, в тех медицинских показаниях, по которым производится аборт, эти риски каким-то образом учитываются, то при добровольном  проведении искусственного прерывания беременности, не учитывается никаких рисков. Это противоречие также не учтено в законе.

Дело в том, что, если мы будем вырабатывать какой-то итоговый документ, то здесь надо обратить внимание  не только  на вопросы, связанные с абортами, но также связанные со стерилизацией. Это статья 26 закона «О здравоохранении». В действующей редакции закона к этой манипуляции можно прибегать, начиная с 18 лет по письменному заявлению. И проект закона «О внесении изменений и дополнений  в  закон «О здравоохранении» предлагает ограничить это основание и вводит  такие понятия как «добровольная стерилизация» по заявлению с 35-летнего возраста и наличии 2 детей, т.е. вроде бы доступ к стерилизации ограничивается, но, я считаю, одновременно создаются условия для того, чтобы граждан фертильного возраста, способных на воспроизводство помимо абортов еще больше и больше ограничить в рождаемости.

Заканчивая свое выступление, я еще раз скажу: да, я за запрет, но это очень сложно, и на это должна быть политическая воля. Спасибо за внимание.